Вы не авторизованы, пожалуйста войдите в свой аккаунт! Регистрация

КОКШЕНЬГА – ЦАРСКАЯ ВОТЧИНА

1 февраля 2014 - Владимир Ульяновский

В 1471 году великий князь московский Иван Васильевич совершил весьма удачный поход против Великого Новгорода. Основные силы московского войска нанесли новгородским полкам сокрушительный удар на реке Шелони. В это же время великокняжеский наместник и воевода Василий Федорович Образец, выступивший с большим отрядом из Устюга, воевал Двинскую землю. В результате такого двойного удара новгородцы вынуждены были согласиться на то, чтобы Двинская земля отошла к Москве. В том же году по приказанию великого князя начато составление «Списка Двинских земель», ранее принадлежавших ростовским и московским князьям, но позднее захваченных новгородцами. Великий князь московский решил предъявить Новгороду требование о передаче ему всех «ростовщин». Упоминаются в этом списке и некоторые кокшеньгские волости: - «А Каменная гора по реке Кокшеньге, по обе стороны Кокшеньги до устья Пукюма, Савкино, Ракулка, Пустынка... а земли те княжи Ивановы Александровича Ростовского… А слобода Великая - то вотчина великих князей из старины оброчная… А река Колуй, от устиа до верховиа по обе стороны, да волок от Кокшеньги - то была вотчина княжа Иванова Володимеровича Ростовского» [1]. В 1478 году Новогород Великий признал окончательно главенство над собой великого князя московского, и Иван Васильевич стал государем всея Руси. Поважье и в его составе Кокшеньга с этого времени становятся личными владениями московских царей.

После присоединения Новгородского княжества к Москве значительная часть его территории стала земщиной - «черными», то есть государственными, землями. Крестьяне, жившие на этих землях, назывались черносошными, доходы от них поступали в московскую государственную казну. Все былые вотчины ростовских князей в Поважье, а также владения тех новгородских бояр, которые противились объединению с Москвой, стали личной собственностью великокняжеской семьи. Этими землями управлял приказ Большого дворца, поэтому они получили название дворцовых. Кокшеньга тоже вошла в число дворцовых земель и превратилась в «государеву вотчину».

Внук Ивана III, Иван IV Грозный, в 1565 году «поимал» Кокшеньгу в опричнину*. Правда, в этом качестве она просуществовала лишь семь лет. Его сын, Федор Иванович, в 1585 году «дал в путь» (подарил) Вагу и Кокшеньгу своему шурину Борису Годунову «с правом суда и сбора податей». При царе Василии Ивановиче Шуйском (1606-1610) Кокшеньгой владел его брат Дмитрий Иванович, а царем Михаилом Федоровичем Романовым в 1613 году вся Вага, в том числе и Кокшеньга, была отдана во владение князю Д. Т. Трубецкому за его усердную службу во время борьбы с польско-литовскими интервентами. После смерти Трубецкого Поважье вновь стало дворцовым владением и оставалось таковым до начала XX века.

Польско-литовские паны в Кокшеньге

Разгромленные в 1612 году «паны» не сразу покинули территорию нашей страны. Мелкие шайки их долго еще бродили по Руси, грабя население. Вместе с ними разбойничали и примкнувшие к ним днепровские казаки. Не миновали они и Кокшеньги. Сохранились документы, в которых рассказывается, что в 1615 году «от литовских людей и от русских воров, от войны запустела и разорена до основанья» Маркушевская Агапитова пустынь на реке Тарноге, в которой многие монахи и слуги монастырские «были повысичены, а достальные розбрелись врознь» [2]. В том же году «литва» разграбила Введенский Уздренский монастырь на Ваге, а в 1619 году «литовские люди» грабили Пуйскую волость и сожгли несколько деревень, принадлежавших братьям Едомским на реке Едьме (в пределах современного Устьянского района Архангельской области)[3].

Народная память сохранила об этом тяжелом для кокшаров времени предания, записанные М. Б. Едемским в начале XX века. Наиболее связным рассказом «о литве», хотя и сдобренным изрядной порцией «чудес», является легенда, услышанная им от крестьянина деревни Костенской М. Д. Третьякова. В ней говорится об осаде литовцами Никольского (Ивасского) городища в Верхнем Спасе: «Литва стриляла из зыкоського поля к Николе, а потом туда подходила. Там защищались из-за деревянной стены, которую тогда сожгли... Тут были и камни и кирпичи, которыми и воевались; были тут и бревна подвешены на нагилях; эти бревна опускали, когда воевались, а бревна были матерые, и заминало человек по пятнадцати, по двадцати. Литва имела пристанище у Кокрякова озера и ручья (почти против Спасского погоста), и они ходили по ночам все туда. Над ричкой над Кокряковым был на угоре гладкой камень; на ем они хлебовали и в карты играли... Сколько их там было, неизвестно. Главных их начальников убили. Наши мужики собрались с шести волостей и пришли к Кокрякову... Литва-та в это время отдыхала; вот она варит кашу, обедать хотят. Ихней атаман и говорит: «Ну, робята, севодни на каше кровь кипит,- неладно будет, не к добру это». Все изумились, не знают, что делать. Вот тут, когда пришли наши-те со своими атаманами, и стали драться. Первое дело их атаман расстегивает грудь и говорит: «Стрилейте!» Наш стрилил и застрилил. Была заряжена-то пуговица серебряная (против серебра-то не заговоришься); пуговица скрозь ево пролитела. Он упал. Другого поймали, стали рубить топором. Топор не берет, он заговорился. Наши и говорят: «Неладно рубите! Возьмите трою (три раза) в землю топором ударьте наотмашь, а потом по шее наотмашь». Тому голову отрубили. Третьей побежал на убег. Он бежал не много, не мало три версты. И кидал серебро горстями, чтобы народ остановился. Достигли ево против деревни Костенской. Тут и поймали и голову отсикли. На том месте была каменьця (груда камней)... Остальные пометались в озеро Кокряково. И нынь кровяные косы ходят по озеру в непогоду. Дьякон Боскарёв видел кость на берегу озера: приподымитсе да сосвищёт - значит хочет похорониться. Я тоже видел такую кость»,- закончил свой рассказ М. Д. Третьяков[4].

Московские власти и земство

Москва, собирая русские земли под свою руку, вводила единые формы управления, законы и налоги, единую систему мер и денежных знаков. Древнюю Важскую землю переименовали в Важский уезд с Шенкурским посадом в качестве административного центра. На Вагу из Москвы приехали наместники-воеводы. Земское самоуправление, существовавшее с XIII века, упразднили. В руках наместников сосредоточилась высшая административная и судебная власть. Волостями правили назначаемые воеводойволостели, им помогали многочисленные тиуны*, пошлинные люди, доводчики*, праветчики*, ябедники* и позовники*. Все они жалования за свою службу из Москвы не получали, а кормились за счет поборов с крестьян и посадских людей. Ведавшие воеводской канцелярией дьяки и подьячие брали «посулы» с просителей за то, что соглашались выслушать их жалобы, «писчее» - за каждую бумагу и печать на ней.

Размеры «кормления» никто не регламентировал, и лихоимство администраторов росло с каждым годом. Это быстро надоело свободолюбивым важанам, устьянам и кокшарам, и они повели борьбу с представителями власти. От важских наместников в Москву посыпались жалобы, в которых они писали, что «им посадские и волостные люди под суд и на поруки не даются и кормов им не платят, их волостелей и праветчиков бьют». Жалобы эти были многочисленны и настойчивы, и в 1552-1555 годах царь Иван Грозный пишет ряд уставных грамот, в которых дает согласие восстановить на Ваге, в Устьянских волостях и в Кокшеньге выборность местных властей, то есть восстановить земство. Одновременно с введением земского самоуправления Важский уезд разделили на семь станов: Шенкурский, Ледский, Подвинский, Ровдинский, Слободской, Вельский и Кокшеньгский. В границы последнего вошли Илезская, Верхнекокшеньгская, Озерецкая, Ломбужская, Шевденицкая, Усть-Уфтюгская, Чуломацкая, Долговицкая, Ромашевская, Лохотская, Заборская, Поцкая, Верховская, Спасская, Минская, Заячерицкая, Ракульская, Кулойская и Усть-Кулойская волости. Административным центром Кокшеньгского стана стал Ромашевский погост.

Все власти, кроме наместника, стали выборными: в станах население выбирало своих голов*, в волостях - старост* иземских судеек*. сотских*, пятидесятских*, десятских*, окладных, хлебных и кабацких целовальников*. Все они избирались миром - волостным сходом. Выборы проводились ежегодно в один и тот же срок - 1 сентября, этот день вплоть до 1700 года считался Новым годом. Кроме выборов местных властей, мир определял принципы разрýба, то есть раскладки многочисленных податей и волостных повинностей. Они разрубались либо «по головам», либо «по земле», либо «по животам», то есть по зажиточности хозяйств. Это вызывало бурные споры, поэтому крестьянские сходы того времени проходили весьма шумно, иногда дело доходило и до потасовки. Женщины, безземельные крестьяне и «кабальные люди» на сходы не допускались

В период борьбы с остатками польско-литовских интервентов, в 1615 году, в Шенкурск Москва прислала отряд стрельцов. Важский уезд вместо семи станов разделили на четыре чети (четверти): Шенкурскую, Подвинскую, Верховажскую и Кокшеньгскую. Чети, как до этого станы, делились на волости. В 1659 году чети подверглись дроблению, их разделили на более мелкие станы. В Кокшеньгской чети образовали три стана: Спасский, Ромашевский и Кулуйский. Волости остались прежними, лишь Усть-Уфтюгская и Чуломацкая слились в Ваймежскую, которая называлась также Русановской слободкой. Такое деление Кокшеньги просуществовало до 1700 года. В Нижнем Спасе выделилась новая административная единица - деревни Едемские.

Важными событиями средневековой Руси являлись периодические переписи населения. Их вели наместники-воеводы с дьяками и подьячими, результаты заносились в специальные писцовые книги. Важский уезд в XVI-XVII веках переписывался восемь раз, однако не каждая перепись охватывала всю его территорию. Известно, что Кокшеньгская четь в XVII веке подвергалась переписи четыре раза: в 1616—1621, 1666, 1678 и 1681-1685 годах. Переписная книга последней переписи сохранилась полностью, она находится сейчас в фондах Ленинградской государственной библиотеки имени Салтыкова-Щедрина. При чтении многотомной «Русской исторической библиотеки» мне попалась на глаза наказная память, то есть директивное письмо, написанное 18 июня 1680 года «четвертному судейке Кокшенгской чети Пронке Гусишному с товарищи». В ней от имени стольника и воеводы К. Г. Благово предписывалось подготовиться к переписи населения Кокшеньги: в каждой волости избрать «старожилов, людей добрых и знающих», которые смогли бы перечислить «тяглые жеребьи и всякие угодья» каждого крестьянина «и людей, и детей, и братью, и дядью, и племянников, и внучат, и подворников, и захребетников». Церковные дьячки обязывались записать все эти сказки до приезда воеводы в специальную тетрадь, у которой оговаривался объем - в одну десть*. Наказная память требовала также провести ремонт дорог по кокшеньгским волостям, чтобы «меж волостями и промеж деревнями на больших реках переносы и на ручьях и болотах мосты, а на грезях гати были такоже приготовлены... чтобы затем писцовому делу застою не было» [5]. За неисполнение воевода грозил жестоким наказанием и штрафом. Перепись выявила, что в Кокшеньгской чети насчитывалось тогда 430 жилых дворцовых, 16 монастырских и 3 церковных деревни. В них числи лось 1796 жилых и 196 пустых крестьянских дворов с 4895 крестьянами мужского пола[6]. Если прибавить к ним женщин, которые не учитывались при переписи, но которых всегда несколько больше, чем мужчин, то общее число жителей Кокшеньги равнялось приблизительно 10000 человек. Наиболее населенными волостями были Кулуйская, Спасская, Шебеньгская, Верховская и Заячерицкая, в которых насчитывалось от 110 до 255 жилых дворов, то есть от 640 до 15О0 жителей. Менее населенными — Долговицкая, Ваймежская, Усть-Кулуйская, Шевденицкая волости и деревни Едемских. Да и вообще для конца XVII века в Кокшеньге характерны малодворные деревни: четвертая часть их насчитывала 1—2 двора, третья часть имела по 3-4 двора. С десятью и более дворами имелось всего 9 деревень, из которых самыми крупными были Милогорская в Маркуше (14 жилых дворов), Лаптевская на Кулое (13 дворов), Терешинская Егра в Шебеньге (12), Михайловская в Озерках (11). Прежние жители пустых дворов либо умерли во время эпидемий, либо бросили свои «тяглые жеребьи» и ушли искать лучшей доли в чужих краях. Наибольшее число таких оказалось во владениях Маркушевского Агапитова монастыря (28).

Здесь может быть ваша информация, обращаться к Администрации
Комментарии (0)
Авторизация
Логин:
Пароль:
 
Забыли пароль?
назад